10:2414.06.11

Китай выигрывает от энергосотрудничества с Россией

Китай выигрывает от энергосотрудничества с Россией

Ожидающееся на этой неделе подписание соглашения между «Газпромом» и CNPC о строительстве газопроводов из России в Китай завершит оформление энергетического альянса между Москвой и Пекином, о котором стороны договариваются уже более десяти лет. Пока российское руководство размышляло, нужно ли прокладывать трубы в КНР, а заодно пугало подобной перспективой европейских потребителей, Китай нашел выходы на других поставщиков и закрыл свои потребности в импортных углеводородах до 2020 года. В итоге условия энергетического сотрудничества РФ и КНР будет диктовать именно Пекин.

Труба не зовет
Контракт между «Газпромом» и китайской CNPC должен стать важной вехой в формировании российско-китайского энергетического альянса. Впрочем, несмотря на желание чиновников отчитаться о достигнутом, будущее контракта до сих пор под вопросом. 
Прошедшие в начале июня переговоры по формуле цены провалились, состоявшийся вчера в Москве раунд на уровне глав компаний - Алексея Миллера и Цзян Цзэминя также окончился ничем. Вопрос о цене поставок сегодня могут обсудить и главы РФ и КНР, которые прибудут в Астану на юбилейный саммит ШОС. 
Подобная ситуация типична для российско-китайских энергетических переговоров. Как отмечает специалист Brookings по китайской энергетической политике Эрика Даунс, Россия и Китай в теории являются идеальными партнерами в сфере энергетики, однако долгие годы масштабные трубопроводные проекты оставались на бумаге из-за серьезных разногласий. Прежде всего - по цене. Китай, ВВП которого на протяжении последних 20 лет растет в среднем на 10,5%, еще в 1993 году стал нетто-импортером углеводородов, а в 2010-м обошел США по уровню энергопотребления. Одновременно, говорит Эрика Даунс, Пекин стремится снизить свою зависимость от поставок с Ближнего Востока и из Африки, на которые приходится около 90% импорта энергоносителей. За счет наземных трубопроводов Китай надеялся снизить риски по сравнению с морскими маршрутами, которые могут перекрыть флоты недружественных держав, считает эксперт британского университета Dundee Ляо Сюаньли. В то же время Россия давно заявляет о желании диверсифицировать экспорт своих углеводородов с европейского направления (на него приходится свыше 80% экспорта) на динамичные рынки Азии. 
Проекты строительства нефтяных и газовых труб в Китай появились вскоре после нормализации отношений СССР и КНР - в конце 1980-х годов. По словам Эрики Даунс, Россия хотела вести трубы в КНР, но Пекин смотрел на эти проекты прохладно - цены на нефть не поднимались выше $20 за баррель, а на рынке существовал избыток предложения. Ситуация изменилась в 2000-е, когда нефтяные цены поползли вверх. Китай начал переговоры с ЮКОСом о строительстве нефтепровода Ангарск-Дацин, а с «Газпромом» - о строительстве трубопроводов из Западной Сибири и Дальнего Востока. Однако теперь медлила уже Москва. 
Главная причина медлительности Москвы, по мнению экспертов, заключалась в том, что Кремль не столько стремился выйти на новые рынки, сколько разыгрывал китайскую карту на переговорах с европейскими клиентами «Газпрома» и российских нефтяников. В марте 2006 года, когда отношения «Газпрома» с потребителями в ЕС осложнились после первой газовой войны с Белоруссией, Владимир Путин поехал в Китай. В ходе того визита были подписаны меморандумы по строительству ответвления на Китай от нефтепровода Восточная Сибирь-Тихий океан, а также газопроводов. "Первый газ пойдет через пять лет",- говорил тогда Алексей Миллер. Напуганные потребители ЕС перезаключили долгосрочные контракты с РФ, после чего Москва потеряла интерес к переговорам с китайцами. Пекин тогда отказывался платить европейские цены и предлагал привязать формулу цены на газ к главному энергоносителю в КНР - углю. 

Хождение по трубам
Убедившись, что Россия не стремится реализовывать достигнутые договоренности, Китай начал активно искать других поставщиков. В 2006 году была достроена первая нитка нефтепровода из Казахстана. А в 2009 году Пекин выдал сильно потрепанной кризисом Астане кредит - $10 млрд в обмен на доступ CNPC к активам в энергетическом секторе страны, а также согласие увеличить мощность нефтяной трубы до 20 млн тонн в год. Параллельно заключались новые контракты со странами Ближнего Востока, Африки и Латинской Америки. 
А вскоре Пекин обеспечил себя и газом. В апреле 2006 года было заключено соглашение по строительству газопровода Туркменистан-Узбекистан-Казахстан-Китай. Работы начались в 2007 году, а уже в декабре 2009 года по трубе протяженностью свыше 1800 км был пущен первый газ. К 2013 году труба должна выйти на проектную мощность - 40 млрд кубометров газа в год, однако уже сейчас Пекин ведет переговоры по ее увеличению до 60 млрд. В прошлом году КНР начала тянуть газопровод из Мьянмы первоначальной мощностью 10 млрд кубометров. 
Кроме того, Пекин реализует программу по строительству терминалов в провинциях Фуцзянь и Гуандун для приема СПГ. К 2014 году их совокупная мощность достигнет 70 млрд кубометров в год. Мощности строятся под уже заключенные контракты - прежде всего с Катаром и Австралией. Однако, по словам высокопоставленного источника в правительстве Катара, сейчас Пекин начал новые переговоры об увеличении закупок. По прогнозу Wood Mackenzie, после 2020 года Китаю и вовсе не потребуется дополнительный трубопроводный газ. 
В итоге, констатируют эксперты, если в начале 2000-х годов «Газпром» мог прийти на незанятый китайский рынок и влиять на цены, то теперь российская монополия заходит на тесный рынок и условия уже диктует Пекин. "Конечно, после того как Китай получил столько источников газа, возможности России диктовать цену существенно ослабли",- заключает Ляо Сюаньли. По ее словам, российская монополия может надеяться лишь на желание Пекина увеличивать долю газа и общий рост интереса к газу в мире после аварии на АЭС «Фукусима-1». 
В итоге Китай наверняка согласится брать российский газ, но лишь по устраивающей его цене. Дополнительным фактором риска является то, что все поставки планируется осуществлять по двум трубам («Алтай» - мощностью 30 млрд кубометров в год и газопровод от Владивостока - мощностью до 38 млрд кубометров в год), которые упираются в одного конечного поставщика - Китай. 
Неудобство такой схемы уже ощутили на себе «Роснефть» и «Транснефть», которые после долгих колебаний - в феврале 2009 года, в разгар кризиса - были вынуждены подписать контракт с CNPC о строительстве трубы и поставках 15 млн тонн нефти в год в обмен на кредит $25 млрд от Банка развития Китая. Когда в начале этого года CNPC вдруг решила сократить выплаты по контракту, глава «Транснефти» Николай Токарев в письме вице-премьеру Игорю Сечину оценивал потери из-за срыва контракта в $30 млрд. 
Панику российских нефтяников понять можно - в случае разрыва контракта им пришлось бы возвращать кредит и думать, что делать с идущей в никуда трубой. И вряд ли даже неустойка, которую бы уплатила CNPC, сильно исправила положение. К счастью, в мае конфликт все же удалось разрешить (CNPC в свете трудных переговоров по газу свои претензии сняла), но от повторения ситуации в будущем Москва не застрахована. 
Тем не менее, выбранную в отношении Китая стратегию российские чиновники сомнению не подвергают. На прошлой неделе на вопрос, почему Россия строит в Китай именно трубы, а не возит нефть и газ по морю, Игорь Сечин ответил, что «трубопроводы просто сокращают время поставки» и столь же безопасны для РФ, как и морские маршруты. 

 

Поделиться: