17:3420.12.11

Есть большие сомнения, что мы способны реагировать на современные вызовы, Константин Симонов

Есть большие сомнения, что мы способны реагировать на современные вызовы, Константин Симонов

Такую точку зрения высказывает Константин Симонов, генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности, сообщает expert.ru.
История с аварией буровой платформы «Кольская», конечно, драматична. Но и весьма показательна. За всеми воплями и визгами на тему ужасов «нефтегазовой иглы» стоит четкое противопоставление сырьевого комплекса и высоких технологий, инновационного развития. За всеми этими улюлюканьями мы забыли простые вещи.
Первое: на самом деле современная нефтегазовая промышленность - это отрасль, которая как раз связана с серьезными технологическими задачами, это вовсе не примитивный способ извлечения нефти. Сейчас в России фонтанным способом - самым простым - добывается несколько процентов нефти. То есть это просто единичные случаи, и если сегодня новое месторождение дает фонтанный приток - это настоящая сенсация, таких случаев максимум несколько в год по всей стране. И это очень сложная с технической точки зрения система. По большому счету сегодня именно нефтегазовая промышленность может создавать в России реальный спрос на инновационные решения.
Неудивительно, что авария произошла на шельфовой платформе. Это общемировой тренд - добыча смещается с суши в море, причем все дальше и дальше от суши на все большие глубины. К примеру, в Бразилии работы ведутся на глубине шельфа более 5 тыс. метров. И здесь мы опять оказались в серьезной ловушке, потому что смещение на шельф - это реальный тренд, который наиболее ощутим в последние десять лет. Мы же фактически пришли к тому, что у нас сейчас нефтегазовая промышленность во многом основана на советских наработках, в том числе на научных. А мы понимаем, что советская школа добычи прежде всего ориентировалась на добычу на суше. Все наши основные гиганты находятся на суше, шельфовые проекты были только в основном на Каспийском море. И те проекты, которые мы, к примеру, начали на Сахалине, реализовывались в постсоветское время и уже с участием иностранных компаний. Здесь наш потенциал оказался крайне ограниченным.
Кстати, и платформа «Кольская» произведена была вовсе не в России, а в Финляндии еще в 1985 году, хотя для нефтяной промышленности 25 лет - не такой большой срок. Да и самая, наверное, чудовищная авария в мировой нефтяной промышленности за последние несколько лет произошла тоже, как известно, на буровой платформе в Мексиканском заливе, что опять же отражает современные реалии этой добычи.
Конечно, возникают вполне разумные и обоснованные вопросы: как эксплуатировалась платформа «Кольская»? Зачем в ситуации, когда вы эту платформу перевозили, то есть она не вела бурение, на ней находились 67 человек? Надеюсь, что ответы мы получим и не будет так, как с расследованием аварии на Саяно-Шушенской станции, когда сперва опубликовали список виновных, вплоть до бывших министров энергетики, а в результате все свелось к назначению нескольких «стрелочников».
Но опять же, за всем этим, за потерянными человеческими жизнями стоит глобальный вопрос: ребята, вы все время говорите про сырьевую иглу, а она на самом деле находится в достаточно ржавом состоянии. Есть большие сомнения, что мы способны реагировать на современные вызовы. Отрасль, которая требует колоссального количества инноваций, сегодня оценивается как позор государства. Естественно, ей не хватает ни денег, ни возможностей для того, чтобы принимать инновационные решения. И можно принять еще хоть десять программ развития шельфа (сейчас просто эта тема актуальна и обсуждается), но, если мы не изменим принципиального отношения к нефтегазовой промышленности, будем по-прежнему сталкиваться вот с такими явлениями, когда, с одной стороны, надо кормить бюджет за счет нефтянки и поэтому облагать ее налогами и не оставлять ей денег на развитие, а потом будем удивляться,  что у нас платформы заказываются в Финляндии,  да еще и тонут они при транспортировке, унося с собой жизни наших сограждан.

 

 

Поделиться: