11:3612.09.12

Надо запустить все механизмы системной поддержки национального и в первую очередь малого бизнеса, Евгений Фёдоров

Надо запустить все механизмы системной поддержки национального и в первую очередь малого бизнеса, Евгений Фёдоров

Депутаты Госдумы приступили к работе после летних каникул. Какими будут основные направления законодательной работы думы в осеннюю сессию? Грядут ли изменения в законотворческой работе? На эти и другие вопросы редакции «ТПП-Информ» отвечает депутат ГД Евгений Фёдоров.
- По политическим часам времени с момента, когда новое правительство приступило к работе, прошло совсем немного, - говорит Евгений Алексеевич. - Сейчас продолжается формирование политического и экономического курса страны на ближайшие несколько лет. Пока большинство законов, которые принимает дума, идут из пакета, наработанного еще предыдущим правительством и предыдущим составом Госдумы. Речь идёт о законах, связанных с развитием малого бизнеса, вытекающих из вступления России в ВТО. А главное - принимаем бюджет страны, который тоже ко всей этой работе привязан. Это важный документ, которым мы будем заниматься практически всю эту сессию. И бюджет, как вы знаете, мы примем на три года.
Из крупных законодательных актов - это федеральная контрактная система, антимонопольное законодательство (там речь идёт о поправках, работу над которыми надо завершить), законодательство о торговле - тоже на завершающей стадии. В сфере туризма был принят, наконец, большой закон. Возможно, в эту сессию понадобится его немного скорректировать.
- Можно сказать, что депутаты хотят рассчитаться с прошлыми долгами?
- Конечно, это сделать нужно, но всех нас больше интересует дальнейший курс, в том числе в сфере экономики. Вот это как раз и есть те главные законы, которые начнут приниматься на этой сессии. И первые подходы к этим законам мы уже начали реализовывать.
Я отношу к ним документы, связанные с укреплением суверенитета Российской Федерации. Дума накануне своих летних каникул приняла некоторые из них. Это законы о зарубежном финансировании политических организаций в России, о клевете, о защите детей от нежелательной информации. Такая линия будет продолжена, а на этой сессии, я думаю, она будет доминировать. Пусть это не такие масштабные законы, как, скажем, тот же федеральный бюджет, но они показывают изменение вектора развития страны.
- Это касается только политики?
-Нет, в экономике тоже идет большая и очень напряженная работа. Надеюсь, что в экономической области произойдет достаточно существенный поворот в сторону укрепления национального бизнеса, в сторону изменения типа экономики, модернизации, но на новых принципах. Мы видим, что предыдущие принципы ее развития не сработали. Мы где-то 5-6 лет занимались вопросами изменения типа экономики, но серьезных результатов нет. Потому что методами простого развития такую глобальную проблему не решить. Тем более что мы видим - не ждут Россию как страну инноваций в новом мире.
- Значит, вы считаете, что нужно менять саму идеологию развития экономики?
- По сути - да. И векторы развития всего российского государства, начиная с 1991 года. И не «тонкой настройкой», в смысле подправить, а принципиально изменять направление развития, идеологию развития, в том числе в экономической сфере. Мы понимаем, что есть вещи, которые в принципе нельзя решить в системе ручного управления. Надо переходить на системную трансформацию. Сейчас идет подготовительная работа. Часть из таких законов мы начинаем пробовать вносить, обсуждать.
- Что это за документы?
- Например, мы начинаем обсуждать закон о Центральном банке. Сегодняшняя его конструкция работает в принципиально ином формате, чем центробанки Европы, США, Китая. Там они действуют как институты развития, а у нас ЦБ оторван от государства, не обеспечивает экономический рост. На мой взгляд, он скорее обеспечивает соблюдение мировых глобальных интересов за счет России.
Вспомните последние визиты в Россию руководителей европейских государств. Вот приезжал премьер-министр Италии. О чем он просил? Не трогайте ваши запасы в евро. Надо же понимать: речь идет о деньгах, которые заработаны Россией. И почему-то итальянский премьер очень просит ничего там не менять. Значит, мы можем предположить, что система, которая сегодня существует, помогает Италии, Европе в целом, Америке.
Поэтому мы считаем, что надо принципиально менять работу Центрального банка. Мы готовы здесь брать в пример наших европейских партнеров и выводить российский ЦБ на принципы работы, скажем, того же Европейского центрального банка (ЕЦБ). А цель этой работы - обеспечение экономического роста. Значит, мы должны поставить наш ЦБ в такую ситуацию, чтобы он начал обслуживать национальные экономические интересы. А для банка обслуживание национальных экономических интересов в первую очередь может заключаться в низких кредитных ставках. Работает ли в этом направлении Центральный банк? Да у него этого даже в положении нет! Для ЦБ это никогда в повестку дня не ставилось. Значит, надо переформатировать работу нашего Центрального банка.
Поэтому мы и предложили не превращать его в госбанк, но хотя бы часть функций отдать в правительство. Оно должно заниматься методиками и установлением процентных ставок, механизмами кредитования внутри страны, механизмом поддержки экономики. Тем более что для обеспечения этих процессов накоплены гигантские ресурсы.
- Как вы думаете, этот закон пройдет легко?
- Вообще-то для нас это уже вторая попытка. Изменить положение Центробанка и перестроить его функции пытались еще в начале двухтысячных годов. Однако тогда, несмотря на поддержку Владимира Путина, этот закон не прошел. Так что вряд ли вопрос и в этот раз будет решаться без проблем. Но сегодня это особенно актуально в связи с мировым кризисом и вступлением в ВТО. Мы должны обеспечить механизмы поддержки отечественного производства. А лучшая поддержка - обеспечение в автоматическом режиме доступа к дешевым российским кредитам.
- В ходе весенней сессии в первом чтении был рассмотрен закон о федеральной контрактной системе. Он важен хотя бы в силу того, что общий объем госзакупок, включая заказ государственных компаний, составляет около полутора десятков триллионов рублей. Как вы относитесь к этому законопроекту?
- Это очень большой и системный закон. В него заложены десятки законов по объему, подходам, отраслевой направленности, детализации. Это такой кодекс о госзакупках. Понятно, что этот вопрос давно назрел, и мы видим, что нынешняя система госзакупок у нас работает плохо. С одной стороны, она недостаточно хорошо обеспечивает декларируемую поддержку малого и среднего бизнеса, национального бизнеса как такового. И система госзакупок пока тоже не работает в национальном ключе. Это первая проблема, которую мы надеемся хотя бы частично решить введением федеральной контрактной системы.
Кроме того, мы стремимся с ее введением повысить эффективность системы производства, снизить коррупционные компоненты в госзакупках, повысить удобство госзаказа для поставщиков, то есть для российского бизнеса. Есть целый ряд сервисных вопросов, которые заложены в этом законе. И ключ к этому закону - федеральная контрактная система.
- Как вы оцениваете перспективы принятия этого закона?
- Я думаю, он будет идти тяжело. Не исключаю, что мы не успеем принять его за эту сессию. Но надеюсь, что, может быть, в конце ее выйдем на решение. По сути, мы только начали с ним работу.
И еще хочу сказать о Гражданском кодексе, с которым Госдума сейчас работает. Тоже ключевой момент, настоящая конституция в экономике, тоже огромное количество поправок, и дело не очень легко движется вперед. Но надеюсь, что в ходе этой сессии мы справимся с этими документами.
- Россия стала полноправным членом Всемирной торговой организации. Понятно, что по первым неделям и даже по первым месяцам делать какие-то общие выводы рано. Но хотелось бы узнать, насколько законодатели готовы оперативно менять наши законы, чтобы усилить позитивные моменты этого решения и снизить негативные?
- Во-первых, нужно иметь в виду то, что фактически мы в ВТО вступили не в августе 2012 года, а после выхода указа Бориса Ельцина о свободе торговли. В чем суть ВТО? Это обмен рынками. То есть я вам разрешаю продавать товары на моем рынке, а взамен вы мне разрешаете продавать товары на вашем. ВТО обеспечивает механизм, правила взаимного выхода на рынки. Я бы сказал, что проблема России заключается в том, что двадцать лет тому назад она по политическим соображениям открыла свой рынок, ничего не требуя взамен. Политически это называется - «сдалась».
Представьте себе такую ситуацию: вы ведёте переговоры, хотите обменять свой товар на товар партнера. Но еще до переговоров вы свой товар отдаёте ему просто так. И говорите: «А теперь давайте договариваться». Как, собственно говоря, другая сторона после этого будет себя с вами вести? Партнеру переговоры уже просто не нужны.
Так и тут получилось. Наш рынок открыт. По факту больше половины товаров - импортные. И с точки зрения масштабов обмена нашим зарубежным партнерам от нас уже ничего особенно и не нужно. Поэтому с учетом таких исходных позиций работу переговорной команды можно оценить высшим баллом. Потому что, по большому счету, не имея, что предложить на обмен, они, говоря по-простому, занудством получили что-то. Во всяком случае, мы сейчас можем включать общемировые торговые инструменты для поддержки нашего экспорта. Сейчас мы можем пользоваться и мировой хозяйственно-судебной системой, разбираться с демпингом и т. п. Поэтому российские переговорщики смогли на пустом месте хоть что-то выиграть для страны.
На мой взгляд, это большой плюс, что мы оформили юридическими договоренностями наши права за рубежом в обмен на предоставление прав иностранным компаниям в России. И сам по себе этот акт - победа. Он развязывает нам руки, чтобы жестче отстаивать национальные интересы. Потому что теперь мы оказались обладателями равных с другими странами прав и можем с ними на равных конкурировать. В том числе поддерживать российское производство, развивать инфраструктуру, покупать передовые технологии.
Более того, если мы вышли на равную конкуренцию, теперь уже формально, нам нужно ставить российский бизнес в равные условия с зарубежным. Скажем, может европейская компания получать кредит под 4% - значит и у российских компаний должна быть такая же возможность.
- Но это уже зависит от российских банков?
- Да. Но они дают кредит под 15%. И у нас, к сожалению, именно так отлажена система кредитования. А во главе этой системы кредитования стоит Центробанк, который не только сам устанавливает высокие ставки - около 7% - для наших коммерческих банков. Он там вводит систему залога в четыре раза более жесткую, чем в Европе. Но это же все сказывается на стоимости кредита, рисках и на всем остальном. И Центробанк практически каждый месяц выпускает новые инструкции, еще больше ужесточающие эти схемы. Т. е. фактически ЦБ требует у банков: «Даже если вам я даю кредит под семь процентов, не вздумайте давать дальше под восемь, а давайте под пятнадцать - двадцать». А хочу напомнить, что в отношении коммерческих банков наш Центробанк имеет распорядительные права. Его нормативы обязательны к исполнению. Но по сути это запретительные ставки. И если рядом есть Европа со своими ставками кредитования, скажем, в пять процентов, то куда устремится бизнес? В результате у нас запускается механизм экспорта капитала и экспорта капиталстов.
- В чем, по-вашему, заключается выход из этой ситуации?
- Эту систему надо менять. Но при смене могут возникнуть значительные риски. Поэтому мы исходим из того, что переход должен быть достаточно плавным и последовательным. И в предложенном нами законе о Центральном банке каких-то очень острых вещей нет. Мы не пытаемся отнять у него банковские рычаги влияния, а просто считаем, что методику работы должно формировать правительство, которое теснее связано с реальной экономикой. А контрольный механизм как был, так и остается у Центробанка.
Но, в общем, мы понимаем, что менять надо все экономическое законодательство. Может быть, просто подкорректировать, но работать с ним надо. Это позволит реализовать самые амбициозные задачи. И сделать это системно, а не в режиме ручного управления.
Мы должны менять принципы управления и в плане формирования экономики инновационного типа. То есть у нас должен появиться научный бизнес, которого пока нет. У нас доля малого бизнеса в экономике должна возрасти с 15 до по меньшей мере 50%.
Кстати, наш закон о ЦБ позволяет выйти и на этот показатель. Потому что если у вас есть возможность доступа к четырехпроцентному кредиту, у вас есть возможность развития. А ручной режим управления на малый бизнес нельзя распространить по определению. Не пойдет индивидуальный предприниматель к министру, чтобы договориться об особых условиях кредита в банке с государственным участием, как это может сделать руководитель крупной корпорации. Поэтому если будет установлена общая планка для кредита под разумные проценты, да еще государство поможет малому бизнесу, тут и возникнет база для развития.
Поэтому надо запустить все механизмы системной поддержки национального, и в первую очередь малого, бизнеса. Дальше - это поддержка научного малого бизнеса, создание рынка технологий, создание новых институтов. И все это чисто политические вопросы.

Поделиться: