09:0409.01.13

Прогнозы будущего России - от возрождения имперского могущества до распада

Прогнозы будущего России - от возрождения имперского могущества до распада

Прогнозы, касающиеся будущего России, звучат очень противоречиво. Это интересный факт, которому следует уделить самое пристальное внимание. С одной стороны, есть сценарии, которые рисуют гипотетический распад Российской Федерации, как предвидел это доклад ЦРУ 2004 года, с другой, эту страну причисляют к группе восходящих государств (БРИК), как делает это выдающийся экономист Джеффри Сакс, пишет польское издание «Polityka Wschodnia».
По очевидным причинам размышления о геополитической ситуации Польши и Центральной Европы невозможны без учёта развития ситуации в России и политики Москвы, поэтому нам есть над чем задуматься.
Подоплека пессимистических прогнозов вполне прозрачна: на первом месте чаще всего упоминают демографические данные. Внимание обращается не только на уменьшение населения (1993 год - 148,6 миллиона, 2010 - 141,9), существенным фактором является также стремительное старение, низкая ожидаемая продолжительность жизни и ухудшающееся состояние здоровья граждан. Немаловажен и территориально-демографический аспект: фактическое вымирание территорий на восток от Урала и процентный рост в популяции численности нерусского населения - в первую очередь мусульман.
Второй повод для пессимистических прогнозов связан с сырьевым характером российской экономики. Сырьевые запасы России кажутся огромными, однако ее экспорт опирается преимущественно на продаже нефти и газа. Нефти при сегодняшнем уровне добычи хватит лишь на 17 лет, при этом себестоимость разработки газа продолжает расти, а соответствующая инфраструктура требует все больших расходов.
Ещё одним фактором может послужить глобальное развитие новых технологий в энергетической отрасли (солнечная энергетика и т.п.), а также добыча газа из горючих сланцев. Такое развитие лишило бы Москву огромных политических преимуществ, на которых сейчас пытается играть Путин.
Наконец, среди негативных для будущего России факторов называется низкий модернизационный потенциал. Демографические процессы уменьшают численность рабочей силы, с этим опосредованно связано и снижение уровня образования. При этом не видно предпосылок к появлению в обозримом будущем такого руководства, которое было бы готово к проведению более глубоких реформ. Следует, однако, упомянуть, что некоторые наблюдатели считают правление Путина относительно реформаторским и полагают, что оно может в перспективе двух-трех десятилетий вернуть России имперскую позицию. Кроме того нужно обратить внимание на соотношение показателей российской экономики с показателями ЕС, США и Китая. ВВП ЕС и США составляет около 14 триллионов долларов, Китая - 10, тогда как РФ всего около двух триллионов долларов. Это наименее динамичная экономика среди стран БРИК, имеющая несравнимо меньшие перспективы развития, чем экономика Китая, Индии или Бразилии. (...)
Территориальный распад Российской Федерации
Россия в результате усиливающихся трудностей с управлением огромной территорией и отсутствия необходимых средств на инвестиции начинает постепенно отказываться от своего колониального наследия к востоку от Урала и на Кавказе. Усиливается миграция русского населения с зауральских территорий в исконные регионы. В России начинается интенсивное обсуждение темы русской идентичности, в котором доминирует мнение о необходимости создания российского национального государства по западному образцу. Сторонники такого подхода вели бы полемику как с приверженцами имперской концепции, так и с членами крайне националистических объединений. Выразители идеи национального российского государства смогли бы парадоксальным образом апеллировать к тому, что если страна не избавится от «колоний», Москва из-за мигрантов превратится в мультикультурную метрополию, лишенную русского духа.
Из-за экономических проблем и стремления зауральских регионов к независимости процесс ускоряется. Способствовать его развитию могут также противоречивые, непоследовательные и недостаточно смелые реформы, связанные с попыткой децентрализации страны. В определенный момент второй половины 2020-х в Москве могло бы взять верх мнение, что желание удержать настолько огромную территорию приносит больше вреда, чем пользы. Около 2050 года Россия, будучи национальным государством с 70-миллионным населением, подает запрос на вступление в ЕС.
Российская Федерация попадает под влияние Китая, который становится гарантом её интегральной целостности
Сценарий развивается независимо от претензий Пекина на историческую территорию Маньчжурии. Китайские инвестиции активизируются, а экспорт российских нефти и газа перенаправляется преимущественно в Китай. Внутри России нарастает и поддерживается националистическая риторика, направленная против мусульман и отчасти против Запада, все более популярным становится образ российской евразийской цивилизации (например, в духе концепций историка Гумилева). Российские националисты не замечают растущей зависимости от Пекина и, считая данный союз направленным против Америки и Европы, подчеркивают его вклад в восстановление сильной позиции Москвы в отношениях с Западом. Звучит идея, что союз с Китаем может защитить от опасности, идущей с юга, - ислама.
Миф о евразийской державе затмит в воображении националистов слабые стороны собственной страны. Подобное положение дел было бы благоприятно для Китая, поскольку его элитам не угрожали бы разговоры о демократизации. Одновременно Запад лишился бы рычагов политического влияния на огромной российской территории, что гарантировало бы Пекину значительные геополитические выгоды.
Россия значительно ослабевает, но ее поддерживают все крупные мировые игроки, так как они не хотят, чтобы она попала под влияние их соперников
При данном сценарии Москва ловко пытается удержать шаткое равновесие. Американцы опасаются, что она попадет под влияние Пекина, а тот, что возникший российский политический вакуум займут ЕС и США. Одновременно все боятся неизвестности: как будет развиваться процесс гипотетического распада РФ. Интегральная целостность России будет восприниматься в качестве фактора, стабилизирующего мировую политику. Москва воспользуется ситуацией и усилит свое влияние в Белоруссии и на Украине, а также активизирует энергетический шантаж ЕС, в первую очередь технологически отсталых стран Центральной Европы. Одновременно Кремль будет балансировать на острие ножа, потому что он не сможет вернуть себе равноправную позицию в отношениях с Евросоюзом. Интересы российской политики могли бы в определенной степени быть реализованы лишь в контактах с небольшими партнерами (т.е. некоторыми государствами Центральной Европы), особенно теми, кто зависит от России в энергетическом плане. Представляется, что евразийский сценарий (который, однако, не учитывает растущего влияния Китая) близок планам Путина.
Благодаря высоким ценам на нефть и газ Россия обретает прежнюю имперскую позицию
Этот сценарий, как кажется, лежит в русле нынешней политики Кремля, а его воплощение в жизнь будет тем более вероятно, чем в большей степени будет ослаблена позиция США и ЕС. (...) Москва, избавившись от давления Запада, могла бы завязать сотрудничество с Китаем в Центральной Азии и укрепить контакты в группе БРИК. При таком развитии событий следовало бы ожидать, что Москва будет стремиться восстановить свое влияние в Восточной (Кавказ, Украина, Белоруссия, Молдавия) и даже частично Центральной Европе. Данный сценарий может быть связан с определенными модернизационными инициативами. В связи с увеличением числа граждан не титульной национальности станут актуальными идеи общероссийской государственности при подавлении проявлений великорусского шовинизма. Москва начнет усиленно заботиться о сибирской экономике, направляя все излишки от экспорта на инвестиции в данном регионе.
Попытки воплощения этого сценария в жизнь уже заметны, а он сам сходен с вышеупомянутой концепцией евразийской сверхдержавы.
Москва проводит модернизацию, сохраняя на глобальной сцене нынешнюю позицию державы второго сорта
Модернизация проводится на основе сотрудничества с Западом, который помогает России и склоняет ее на свою сторону (с другой стороны находится остающийся сильным Китай). Российские элиты приходят к выводу, что идеи вроде ШОС могут лишь способствовать росту зависимости России от Пекина. Кремль начинает проводить постепенные, но систематичные демократические реформы, впуская на свою территорию, в особенности за Урал, все больше западных инвесторов. ЕС сотрудничает с Москвой не только по экономическим, но и по геополитическим соображениям (блокирование китайского влияния). Больше всего от этих отношений выиграют крупные инвесторы из Германии и Франции, которых будет поддерживать руководство их стран. Москва, осознавая свое политическое значение, не станет, однако, отказываться от реализации своих интересов и продолжит выстраивание сферы влияния, в которую будет втянута Центральная и Восточная Европа.
Постепенный, но мирный распад РФ
Если процесс ослабления России будет происходить постепенно, Москва может начать утрачивать контроль над своими территориями. Это явление нашло определенное проявление под конец правления Бориса Ельцина. Отдельные регионы, осознав собственные, расходящиеся с Москвой интересы, будут становиться все самостоятельнее и начнут формирование собственной идентичности, базируясь при этом на коренном населении (например, в Якутии) или развивая новое самосознание, например русских-сибиряков. Подобный сценарий сложно представить без хотя бы частичной демократизации властных структур. Демократические выборы в определенном варианте могут даже спровоцировать подобное развитие событий. Следует, однако, подчеркнуть, что в конце 90-х годов одновременно с укреплением центральной власти данные процессы в России были приостановлены.
Распад РФ приводит к «балканизации» огромной территории и вызывает глобальное напряжение в мировой политике
Ход событий в случае реализации такого сценария наиболее непредсказуем. Возможен он в том смысле, что настолько огромная территория с таким количеством природных богатств не может оставаться без управления, при этом кажется маловероятным, что в случае ускоренного процесса распада Федерации местные (то есть не этнически русские) элиты смогут взять ситуацию в отдельных регионах под полный контроль. Этот вызывающий беспокойство сценарий может сопровождаться ростом конфликтности в Азии и войнами на этом континенте.
Данные сценарии не являются взаимоисключающими, и может случиться так, что один будет перетекать в другой. Сценарий шаткого равновесия может превратиться в «Москву, проводящую модернизацию» или в зависимость от Китая, а, возможно, и в вариант создания национального государства. Больше всего он напоминает нынешнюю обстановку, хотя и многие наблюдатели, и российские элиты не согласны с тем, что это равновесие настолько шатко. В свою очередь угроза зависимости Москвы от Пекина не воспринимается сейчас как реальная.
Другие соображения, которые напрашиваются при рассмотрении данных сценариев, касаются временной дистанции. Макрофакторы (демография, человеческий капитал) указывают, скорее, на пессимистические для РФ перспективы, но даже если они воплотятся в жизнь, это не означает, что в кратко- и среднесрочной перспективе Москва не успеет одержать серьёзных политических побед. Россия остаётся мощной страной, и центральная власть, даже утрачивая свою силу, сможет с успехом реализовывать самые разнообразные проекты, включая возвращение влияния на некоторой ограниченной территории.
Эти размышления имеют большое значение для польского политического планирования. Варшава может лишь в минимальной (если не сказать нулевой) степени влиять на действия Москвы в стратегических сферах и формировать польско-российские отношения в русле собственных замыслов. Россия в зависимости от своих намерений способна «улучшать» или «ухудшать» эти контакты, манипулируя ими по собственному разумению. Занятая Польшей выжидательная и в определенной мере пассивная позиция кажется в данном случае самой верной, что, конечно, не исключает каких-либо действий и инициатив польской стороны, и, тем более экономического сотрудничества в самых разных сферах. Важно лишь, чтобы всё это не перерождалось в чрезмерную активность и пустые иллюзии. Если мы хотим вести более энергичную политику в сфере восточного соседства, в наших интересах поддерживать хотя бы иллюзию благоприятных взаимных отношений.

Поделиться: