За финансовым кризисом, сотрясающим ЕС, незаметен гораздо более глубокий и сложно устранимый кризис, по сравнению с которым кризис финансов может показаться не столь ужасным - кризис энергетики, сообщает www.mn.ru.
Котлы и турбины, распределительные сети и трансформаторы не устраивают забастовок, не выходят на демонстрации, не имеют долгов по ипотеке и вообще крайне терпеливы. Однако на их содержание и постройку тоже необходимы средства, и средства немалые, о чем политики, живущие «на одни выборы вперед», предпочитали забывать.
Практически вся энергетическая инфраструктура развитых стран Европы создавалась в суровые послевоенные годы с 1950-го по середину 1980-х, когда участие государства в экономике рассматривалось как совершенно естественное состояние. Государственные монополии в Великобритании и Франции строили угольные электростанции и осуществляли масштабные ядерные программы. Так, Франция стала ядерной страной всего за каких-то 20 лет.
Однако в начале 1980-х, в эпоху победоносного шествия рейганомики и тэтчеризма, элитами европейских стран было принято решение приватизировать энергетику, в надежде на то что «невидимая рука рынка» расставит все по местам, достаточно лишь создать комфортные условиях для инвесторов и убрать излишнее регулирование. Влияние государства на энергетику было решено ограничить игрой с налоговыми режимами и дотированием возобновляемых источников энергии, которые должны были обеспечить технологическое доминирование стран ЕС в грядущей «зеленой» экономике.
Вместе с тем турбокапитализм, в котором доминировал финансовый сектор с его потребностью в быстрых деньгах, совершенно не способствовал масштабным долгосрочным инвестициям. Инвестиции в крупные энергетические объекты класса АЭС или передающих сетей стали крайне трудным делом. Это фактически поставило крест на увеличении доли атомной энергетики в энергобалансе европейских стран и во многом ограничило развитие угольной энергетики. Наступила эра природного газа, доступного и относительно дешевого. Газовые электростанции были не слишком дороги и строились за 1,5-3 года (в два раза быстрее угольных, в три-четыре раза быстрее атомных).
Достаточно быстро выяснилось, что собственно европейского газа не так уж много - месторождения в Северном море начали быстро исчерпываться уже к началу 2000-х годов, и большая часть газа для европейской энергетики стала поступать из России и арабских стран.
Защитой от энергетической зависимости и драйвером технологического развития Европы должны были стать возобновляемые источники энергии (ВИЭ). Ради их развития борьба с глобальным потеплением была возведена в ранг общеевропейской идеологии, были созданы различные механизмы косвенной поддержки ВИЭ, а также сокращен допустимый срок службы ряда крупных тепловых электростанций (в силу этого сокращения только Великобритания к 2015 году лишится свыше 11 ГВт установленных мощностей).
Однако ВИЭ в своем большинстве не смогли стать конкурентоспособными без государственных дотаций. Вдобавок ветряные и солнечные электростанции нуждаются в значительных резервных газовых мощностях на случай безветрия или пасмурной погоды. В то же время принятая в рамках энергетического пакета общеевропейская цель снижения выбросов СО2 на 20% привела к массовому откладыванию инвестиций в энергетику - необходимость в будущем закупать права на выбросы СО2 по непонятной цене сделало подсчет экономической окупаемости вложений крайне сложным.
К недостатку инвестиций в традиционную энергетику и неспособности ВИЭ к существованию в рыночных условиях в 2011 году добавилась антиатомная истерия в Германии, из-за которой ряд германских АЭС был выведен из эксплуатации, а оставшиеся было решено закрыть до 2022 года. Все это привело к тому, что перспектива остаться без электроэнергии стала вполне очевидной не только для отраслевых экспертов, но и для правительственных органов.
В Великобритании, первой пришедшей к либерализации в энергетике, государственный регулятор Ofgem предложил вернуться к государственным механизмам финансирования энергетики, так как частные инвесторы не способны обеспечить необходимые 200 млрд фунтов инвестиций. Министерство экономики Польши признало возможность дефицита электроэнергии с 2016 года. Уже этой зимой в Германии ожидались блэкауты, но их пока удалось избежать благодаря задействованию резервных мазутных мощностей в Австрии и тому, что зима была относительно теплой. В неустойчивом положении оказалась даже Франция, ранее в зимние периоды импортировавшая электроэнергию из Германии.
Вся эта картина была бы печальной в любой экономической ситуации, однако в условиях текущего финансового кризиса она уже не просто печальна - она трагична. При долговом кризисе и уже урезанных социальных программах переход к государственному финансированию энергетики будет требовать почти революционных и крайне болезненных изменений.
Соответствует редакционной политике
