«Сила Севера — в людях» — это спецпроект, задача которого рассказать читателям о жителях Мурманской области, которые своим трудом делают наш Север лучше, комфортнее, красивее.
Мы покажем читателям северян, которые не только живут и работают в регионе, но и стали наставниками в своей сфере, воспитали и подготовили учеников и последователей.
Каждый герой материала — признанный специалист и профессионал, гордящийся Малой Родиной и воспитывающий себе смену.
Капитан Максим Житняк: «Север — это всегда был дом»
Максим Житняк море не выбирал. Скорее, оно выбрало его. Отец нашего героя — Сергей Семёнович Житняк — моряк, сейчас работает боцманом на атомном ледоколе «Ямал». Дядя — Юрий Николаевич Петришин — моторист на универсальном атомном ледоколе «Сибирь» проекта 22220.
В крови Максима — солёный ветер и запах Баренцева моря. Он вырос в Мурманске и даже не думал о другой судьбе. Сегодня он капитан атомного ледокола «Таймыр». Самый молодой действующий капитан атомного ледокольного флота России. И в свои 38 лет может сказать: белых медведей я вижу чуть ли не чаще, чем собственных детей.
Потомственный моряк
Выбирать Максиму не пришлось, слишком многое в его жизни было связано с морем. Отец, Сергей Семёнович Житняк, приехал в Мурманск в 1982-м — служил на военно-морском флоте, потом много лет работал на рыболовных судах, а теперь ходит боцманом на атомном ледоколе «Ямал». Такая уж сложилась жизнь — рейсы, причалы, прощания и встречи. И Максим с детства знал: его ждёт та же судьба. Не потому, что кто-то на этом настаивал, а потому что иначе и быть не могло.
— Я читал Валентина Пикуля, Новикова-Прибоя, серьёзно увлекался судомоделизмом, — вспоминает Максим Сергеевич. — И для себя другой профессии я не видел. Поэтому считаю, что мне в жизни повезло: я реализовался именно так, как хотел изначально.
Уже в школе он просто знал, куда пойдёт. После одиннадцатого класса поступил в Мурманский государственный технический университет на судоводительский факультет. И ни разу об этом не пожалел.
А вот его родной брат Алексей пошёл по другому пути — выбрал музыку, работает в школе, в музыкальной студии. Как говорит сам Максим, море — оно не для всех. А родители с уважением отнеслись к выбору каждого из сыновей.
Первый лёд
Свой первый рейс Максим Житняк помнит до сих пор. Июнь 2011 года. Атомный ледокол «Таймыр», первая экспериментальная проводка крупнотоннажного танкера.
— Проснулся утром в каюте и почувствовал вибрацию, удары корпуса о льдины, — вспоминает он. — Резкий переход от чистой воды к сплошному льду — для меня это было полной неожиданностью.
Тогда он был дублёром четвёртого помощника капитана. Смотрел во все стороны, запоминал, как старшие помощники ведут навигацию, как общаются с проводимым судном. Поразился собранности этих людей, их нацеленности на работу.
— Мандраж был, конечно, — честно признаётся Максим. — Первые несколько дней я поднимался на мостик и после вахты, чтобы смотреть, как действуют опытные судоводители.
Тот рейс занял всё лето. Баренцево море, Восточно-Сибирское, Чукотское. Для него это было больше путешествие, чем работа. Неизгладимое впечатление, которое осталось на всю жизнь.
От помощника до капитана
Десять лет на «Таймыре». Он изучил этот ледокол до последнего винтика. Чувствует его, как собственное тело. Понимает, как атомный гигант поведёт себя во льдах, знает его слабые и сильные стороны.
Потом был новый вызов — универсальный атомный ледокол «Сибирь» проекта 22220. Инновационный, современный, с электронными картами вместо бумажных, с автоматизацией, о которой на «Таймыре» даже не мечтали. Максим вошёл в состав приёмо-сдаточного экипажа на Балтийском заводе. Участвовал в приёмке судна. А когда «Сибирь» ввели в эксплуатацию, остался на нём старшим помощником.
— Работа на «Сибири» и «Таймыре» отличается, — говорит он. — Ледоколы нового проекта — инновационные. Но я бы не сказал, что сложнее здесь или сложнее там. Просто работа имеет свои особенности.
И вот — возвращение. В 2025 году, когда «Таймыру» понадобился новый командир, выбор пал на его кандидатуру. Решение не было неожиданным. В «Атомфлоте» не доверяют атомный ледокол случайным людям. За Максимом Житняком стояла не только безупречная репутация, но и победа в номинации «Судоводитель» корпоративной премии «Человек года Росатома». К тому моменту он уже зарекомендовал себя как один из лучших судоводителей компании.
Знакомый экипаж встретил Максима Сергеевича без удивления.
— Большую часть экипажа, особенно старший комсостав, я знаю больше десяти лет. У меня за это время со всеми сложились доверительные отношения, — говорит он. — Для меня капитанская рубка — это место, где несётся основная вахта. Место достаточно сакральное. Но центральный пост управления на ледоколе — не единственное важное место. Там всё взаимосвязано.
Наш герой уверен: быть капитаном сегодня — это не про романтику. Эта должность многогранна. Приходится быть и администратором, и руководителем, и техническим специалистом, и представителем судовладельца в одном лице. В его обязанностях — и глобальные задачи, и рядовые вопросы, которые волнуют коллектив. Именно капитан является связующим звеном между предприятием и экипажем.
Но мало понимать технику. Важнее — люди. В экипаже более семидесяти человек, каждый со своим характером. Где-то нужно быть строгим, где-то — поддержать, где-то — промолчать.
— Наверное, я ещё и психолог, — улыбается он.
Белые медведи и Северный полюс
В Арктике Максим бывает чуть ли не чаще, чем дома. За 15 лет работы «чистого моря» набралось около семи лет.
— Я как-то посчитал, ужаснулся и решил больше не считать, — смеётся он.
Жена Анастасия, дочь Полина и сын Дима ждут его с рейсов. Как когда-то ждала мать его отца. Потому что именно такова жизнь моряка и его близких.
Он видит белых медведей во время работы почти каждую неделю. Не в зоопарке, не по телевизору, а в их естественной среде обитания — на льду, с борта своего ледокола. Но для нашего героя эти встречи — не повод для фотосессии или развлечения. Он убеждён: человек не должен вмешиваться в жизнь дикого животного. Никогда.
— Я категорически против того, чтобы люди кормили белых медведей, — говорит он. — И никому из экипажа этого не разрешаю. Железные банки, непривычная еда — организм животных к такому не приспособлен. Мы можем только навредить.
На ледоколе больше семидесяти человек, и каждый должен понимать: природа неприкосновенна. Молодые медведи, которые только отошли от матери, бывают слишком любопытными — могут подходить прямо к борту. Взрослые, наоборот, уходят в сторону. Медведицы с медвежатами сразу убегают. Максим знает особенности поведения косолапых и всегда старается объехать их стороной.
— Посмотрели, сфотографировали — и не более, — говорит он. — Животное должно спокойно заниматься своими делами.
В этом убеждении — уважение к Арктике. Не как к месту работы, а как к месту, где ты — всего лишь гость. Так рассуждает настоящий капитан, который чувствует ответственность не только за ледокол и экипаж, но и за хрупкий окружающий мир.
За 15 лет работы Максим Житняк побывал во многих точках Арктики. Баренцево море, Карское, Восточно-Сибирское, Чукотское. Земля Франца-Иосифа — самая северная точка, где он был. Но до заветных координат 90°00'00'', до самого Северного полюса так и не добрался.
— Хотелось бы замкнуть этот круг, — признаётся он. — Но пока не довелось.
Для капитана ледокола «Таймыр» ФГУП «Атомфлот» (предприятие госкорпорации «Росатом») Северный полюс — не цель, а скорее точка на карте, которую хочется однажды посетить.
— Лёд, он везде одинаковый. Возможно, когда-то и получится.
Север — это всегда был дом
Максим Житняк родился в Мурманске, вырос здесь, выучился, живёт. Север — его родина. Он не представляет другой жизни.
— Люди в Заполярье немножко другие, — говорит он. — Мне всегда был ближе северный уклад, северные нравы. Я не люблю жару, мне нравится умеренная погода. Для меня Север всегда был домом.
Каждый район Мурманска, каждое здание для северянина — не просто точка на карте. Здесь он ходил в школу, здесь впервые увидел ледокол, здесь встречался с друзьями. Заполярная столица — город небольшой, и каждая улица связана с особыми воспоминаниями.
— Когда отец возвращался из долгих рейсов, которые длились по 6–8 месяцев — вся семья приходила в восторг, — вспоминает он. — Тогда не было мобильных телефонов, писали бумажные письма. И когда отец возвращался — это было особое событие.
Теперь он и сам тот, кого ждут, уходит в море и возвращается. Его семья — жена Анастасия, 11-летняя дочь Полина, 4-летний сын Дима. Дочь с гордостью рассказывает о профессии отца: «Мой папа — капитан атомного ледокола». Для девочки это повод для гордости. А маленький Дима пока просто радуется, когда понимает, что близкий и важный человек снова дома.
Максим не знает, пойдёт ли сын по его стопам. Но уверен, что заставлять не будет. Желание работать в море — это призвание. Оно либо есть, либо его нет.
— Если мой сын захочет стать моряком, я ему препятствовать не буду, — говорит наш герой. — Я буду только за. Но если нет — значит, нет. У каждого свой путь.
Тот же принцип когда-то был и у его собственных родителей. И в этом тоже — продолжение династии. Не в том, чтобы заставить идти по проторенной дороге, а в том, чтобы дать право выбрать свою. А Север, как бы далеко ни занесла судьба, всё равно останется домом. Для него самого и для его детей.
— Я чувствую жизнь на Севере, — говорит он. — И свою работу я считаю не просто работой, а возможностью приносить пользу государству, Арктическому региону, Мурманской области.
Он просто делает своё дело. Как отец, как дядя, как десятки других моряков, для которых Север — не просто география, а судьба. Тех, в ком заключается сила этого края.
Фото: ФГУП «Атомфлот»
Соответствует редакционной политике
