Владимир Путин в последний месяц своего премьерства сделал два крупных подарка нефтяникам (а заодно и российскому бюджету): 12 апреля распорядился предоставить налоговые льготы для освоения шельфа, а 3 мая поручил правительству дать послабления компаниям, разрабатывающим трудноизвлекаемые запасы.
Вторая инициатива осталась в тени первой, возможно, из-за майских праздников, или из-за того, что сам процесс добычи тяжелой и вязкой нефти не так впечатляет, как освоение арктического шельфа с помощью гигантских платформ и подводных комплексов. И напрасно. Для отрасли она будет иметь куда более важное значение, чем освоение шельфа. По крайней мере, в ближайшие 20 лет.
На совещании 3 мая экс-премьер сообщил, что, по оценкам экспертов, потенциальные запасы трудноизвлекаемой нефти в России составляют от 25 до 50 млрд тонн, а их разработка в перспективе, начиная с 2020 года, может дать дополнительно 40-100 млн тонн нефти ежегодно.
На совещании 12 апреля Путин не приводил никаких оценок морских запасов. И понятно, почему. Заместитель министра энергетики Павел Федоров в июне 2011 года, ещё в ранге вице-президента «Роснефти», сообщил, что доступные для разработки запасы нефти на шельфе РФ могут составлять 5 млрд тонн. У Минприроды прогнозы ещё скромнее: подготовленный ведомством в сентябре 2011 года проект Программы разведки и разработки континентального шельфа предусматривает прирост запасов нефти в период до 2030 года в диапазоне от 850 до 1300 млн тонн нефти.
Иными словами, если на шельфе и будут открыты запасы нефти, то они составят лишь 2-4% (по оценке Минприроды) или 10-25% (по оценке Федорова) от трудноизвлекаемых. К тому же разрабатывать их нужно с помощью технологий, которыми пока не владеют ни «Роснефть», ни «ExxonMobil», готовящиеся исследовать участки на шельфе Карского моря.
А вот технологии освоения трудноизвлекаемых запасов уже есть - в частности, у «Exxon» и «Statoil». И основная среднесрочная выгода от освоения шельфа для «Роснефти» заключается в том, что в обмен на доли в морских участках госкомпания может получить доступ к разработке битуминозных песков в Канаде или тяжелой и вязкой нефти в Бразилии.
У «ЛУКОЙЛа» и «Татнефти» обменного фонда в виде морских участков нет, им приходится заниматься трудноизвлекаемой нефтью самостоятельно. Видимо, поэтому они достигли в этом направлении куда более значимых результатов, чем «Роснефть», сообщает www.rusenergy.com.
Разменный шельф или Гадание на нефтяной гуще
