Перед тем, как сесть за написание этого текста, я долго думал над темой. Казалось бы, идей множество. Начиная от правовых аспектов запрета на курение и вопросов принудительного исполнения решения суда, заканчивая «историческими» судебными казусами, имевшими место в других странах.
Черновики с наработками по темам уже были готовы и ждали своей участи. Но неожиданно раздавшийся звук полученного СМС прервал муки выбора. Сообщение, отправителем которого оказался мой друг, состояло из одного короткого предложения: «Что с днем юриста?».
И действительно, близилось 3 декабря, а с ним приближался и профессиональный праздник более чем миллиона граждан России. По крайней мере пару лет назад в официальных документах на глаза попадалась цифра в 1,3 миллиона юристов в Российской Федерации. Это весьма внушительная цифра и говорит она о том, что примерно на каждые 110 человек приходится 1 юрист.
Кажется, больше чем юристов, в нашей бескрайней стране только бухгалтеров. Но является ли такое количество юристов показателем высокого уровня правовой культуры в обществе или признаком правового государства? Как мне кажется, каждый из нас сам знает ответ на этот вопрос и скорее всего этот ответ «нет».
Одна из самых больных тем и одновременно основа всей юридической структуры - это суды и судебная система. Мало кто из юристов не участвовал в судебных процессах. И еще меньше тех, кого хотя бы раз решение суда не повергало в ступор.
Иногда просто не под силу понять логику, с которой та или иная норма была применена в конкретном деле. Если речь идет о «гражданских» делах, то здесь мы хотя бы можем говорить о состязательности сторон судебного процесса, однако и тут бывают исключения.
Но если речь заходит об административных или уголовных делах, то здесь о принципе состязательности можно просто забыть. При рассмотрении административных дел суд часто намного благосклоннее относится к позиции государственных органов, видимо, считая их более идеологически близкими.
И хотя Кодекс РФ об административных правонарушениях включает в себя понятие презумпции невиновности, на деле же складывается ощущение, что в кодексе скорее есть статья о презумпции виновности, ибо часто госоргану доказывать ничего не надо, для суда он уже априори прав.
Хуже, чем с административными делами, дело обстоит, наверное, только с уголовными. Пусть по роду своей деятельности я не участвую в уголовном процессе, но общение как со стороной защиты, так и со стороной обвинения по уголовным делам иногда мягко говоря изумляет.
Наиболее красноречиво об уклоне нашего правосудия говорят цифры. В суровую эпоху сталинизма количество оправдательных приговоров составляло по разным подсчетам от 7% до 10%. Сейчас этот показатель разительно отличается, находясь на отметке 0,6-0,7%.
Кто-то может мне возразить, сказав, что следователи стали лучше работать, а оперативно-розыскные мероприятия проводятся качественнее. Спорить с этим сложно, но на помощь снова приходит сухая статистика. Так, количество оправдательных приговоров, вынесенных судом присяжных, находится на уровне 11-12%.
Разрыв в 15 раз сложно укладывается в голове и тем более статистически сложно объясним. Дело в том, что суд видит в стороне обвинения близкий по духу государственный орган и ощущая с ним определенную солидарность, не считает необходимым подвергать критике представленные доказательства вины.
Во многом проблемы судебной системы связанны с высокой нагрузкой на суды. Не всегда суд имеет возможность досконально погрузиться в дело просто потому, что на это недостаточно времени. Да и текучка кадров в судах общей юрисдикции иногда просто поражает. По словам самого председателя Верховного суда, сменяемость сотрудников аппарата некоторых судов достигает 400%. Это не идет на пользу судебной системе.
Однако, проблема далеко не только в судах, но и в уровне юридического образования в целом. По данным Министерства образования и науки только 50% выпускников юридических специальностей устраиваются на работу по профессии. При том, что ежегодно выпускается порядка 150 тысяч юристов.
Дело прежде всего в том, что система образования формирует определенный тип мыслительного аппарата, при этом не давая практических знаний. Вузы выпускают у нас неплохих теоретиков-правоведов, которые при этом имеют весьма отдаленное представление о судебном процессе и не могут составить даже простейшее исковое заявление. Мне приходилось встречать огромное количество студентов, знающих нормы права, но не имеющих представления, как они применяются.
Отчасти причина в том, что практика, которая стоит в учебном плане, зачастую проходится формально. А вместо реальной практики, студенты подрабатывают в сферах, слабо связанных с юриспруденцией.
Все это подрывает уровень доверия к праву и юристам. Юрист в глазах обывателя должен оставаться «хранителем» права. Для этого каждому из нас стоит помнить, что наша работа состоит не в том, чтобы обходить закон, а в том, чтобы следить за его неукоснительным соблюдением.
Максим Горнаев
юрист, эксперт «Pro bono»
Уполномоченного по защите прав предпринимателей
при Губернаторе Мурманской области
Рисунок Алены Галишниковой
Супружеская измена как субъективное право
