Начало в предыдущей части.
В 2022 году активизировались сдвиги в мировой архитектуре международной торговли. Такого масштаба изменений не было с середины XX века. Тем не менее, с точки зрения политической экономии всё происходит вполне закономерно. Причина явления — нарушение баланса интересов регионов глобального спроса и глобального предложения. Образовался опасный крен в одну точку концентрации производительных сил и прибавочной стоимости.
Кроме этого, практически исчезла «домашняя» промышленная индустрия стран «старого света». Сформировался и увеличивается финансовый дисбаланс внешней торговли между рынками массового потребления и рынками предложения. Как производная от этого, схема государственных заимствований привела некоторых крупнейших государств-заёмщиков (нетто-импортёров) к серьёзной дилемме. Что делать в ближайшем будущем с обслуживанием огромного внешнего долга нетто-экспортёрам (кредиторам) — «концы» уже сходятся с трудом. Во многих странах Северного полушария стал принципиальный вопрос о труде (трудовой занятости) как о форме обеспечения бытия и безопасности на собственной территории.
Итак, всё по порядку.
Западный капитал и получение прибавочной стоимости
Как известно, старые рынки потребления, в первую очередь США и Европа, долгое время одновременно являлись и рынками предложения. Страны удерживали внешнеторговый баланс с другими регионами Земного шара, меняя (за свою валюту) товар с высокой добавленной стоимостью взамен на товары с низкой добавленной стоимостью (сырьё, полуфабрикаты и т. д.). По основным товарным группам на указанных территориях внутренний рынок производственного и конечного потребления обеспечивался внутренним производством и предложением. Это решало главную задачу любого государства — обеспечение трудовой занятости населения.
По мере возрастания стоимости средств производства, создания дорогой жизненной инфраструктуры росли общие затраты производственной деятельности, в частности, стоимость рабочей силы. В итоге «дома» стало невыгодно делать товары массового спроса. Всё вполне закономерно.
При капитализме в результате материального развития общества обостряется объективное противоречие между финансовым и производственным капиталом — борьба за долю прибавочной стоимости. Когда сторонам делить уже нечего, необходимо искать компромисс. В середине XX века решение было найдено. Географические итоги Второй мировой войны обеспечили западному промышленному и финансовому капиталу другие, менее затратные производственные площадки — полуразрушенную Западную Европу и значительную малоразвитую часть Азиатско-Тихоокеанского региона. Эта модель размещения производительных сил эффективно работала более полувека.
Китай
Сегодня ни у кого не вызывает сомнений то, что Китай является мощной экономической системой, обладающей громадным национальным капиталом, способным оказывать существенное влияние на международные социально-экономические процессы.
В этой связи поучительно то, что всего сорок лет назад в мировой финансовой системе не было никакого «китайского капитала» и китайских капиталистов. По показателю ВВП на душу населения гигантская страна считалась бедной. В конце 70-х, в связи со сменой китайской государственной политики в сфере экономики и развитием новой региональной модели получения высокой прибавочной стоимости, западный капитал начал строить масштабный фундамент очередного промышленного чуда в юго-восточной части Азиатско-Тихоокеанского региона. До этого подобные экономические проекты уже были реализованы в Японии, Гонконге, Сингапуре, Южной Корее и Тайване. В результате быстрого развития различных видов индустрий, а также поступательного роста благосостояния населения, к настоящему времени данные территории являются не только рынками предложения, но и рынками потребления. Причём первые по указанным выше причинам имеют тенденцию к сокращению, а вторые — к росту.
Как и следовало ожидать, в определённый момент в начале нового века экономический расчёт доказал необходимость вывода западного, а теперь уже и азиатского капитала в другие места компактного размещения дешёвой рабочей силы — места с наличием соответствующих природных ресурсов, с выгодной логистикой и малозатратным климатом. Важнейшим условием является надёжность и предсказуемость государственного устройства и государственного поведения на новых глобальных производственных площадках.
Таким образом, процесс смещения и дробления географических центров общего баланса расположения производительных сил, борьба за новые территории концентрации труда и капитала в своей основе имеют объективный характер. Данные изменения были неизбежны.
На новом историческом этапе размещения мировых производительных сил основополагающим фактором обеспечения компромисса в создании и распределении прибавочной стоимости между финансовым и промышленным капиталом является существенное снижение стоимости энергии для обеспечения жизнедеятельности, в первую очередь — цен на нефть и газ.
Формирование новых глобальных промышленных регионов
Западное полушарие
Необходимо отметить следующее:
1. В структуре мировых валютных резервов и в международных расчетах совокупная доля американской и европейской валют составляет ¾ от всех мировых валют. Это подтверждает высокий статус рынков потребления в данных регионах и зависимость внешних рынков предложения от соответствующего спроса в США и в Еврозоне (страны, использующие евро).
2. Совокупная доля США и Еврозоны в мировом ВВП составляет 40%. Рост ВВП незначителен. Это тревожный показатель состояния внутренних рынков предложения. Политэкономические причины изложены выше.
3. По итогам 2025 года внешнеторговый профицит Китая (продаёт значительно больше, чем покупает) достиг 1,2 триллиона долларов. Половина приходится на США и страны Евросоюза. Это вынудило США поступательно снижать зависимость от китайского импорта. Западный капитал уходит из Китая.
4. Европейский союз также уменьшает объёмы китайского импорта и намерен дальше существенно ограничить доступ китайских товаров на свою территорию.
5. Для проникновения на указанные рынки потребления китайский капитал усилил экспансию в третьи страны («серый экспорт»).
6. Европейский Союз и MERCOSUR (экономическое и политическое соглашение между Бразилией, Аргентиной, Уругваем и Парагваем) создают крупнейшую зону свободной торговли с населением 700 млн человек. В случае заключения межконтинентального экономического соглашения в мире появится крупнейшая зона свободной торговли, которая будет охватывать почти 20% мировой экономики и более 30% мирового экспорта товаров. Указанные страны Южной Америки обладают разнообразными природными ресурсами и относительно дешёвой рабочей силой.
7. У США есть Соглашение о свободной торговле с Мексикой и Канадой (Североамериканская зона свободной торговли — NAFTA). Общее население 520 млн человек. Это громадный относительно локализованный рынок производства и потребления. Несмотря на существенный дисбаланс внешней торговли, Канада и Мексика являются давними и крупнейшими торговыми партнёрами США (1/3 объёма внешней торговли США).
Таким образом, понятно, в какую часть планеты в начале XXI века направляется западный финансовый и промышленный капитал. Учитывая значительные объемы внешней торговли между США и Евросоюзом, дальнейшая интеграция NAFTA и EURO/MERCOSUR неизбежна; она сформирует новый полюс концентрации мировых производительных сил (рынок предложения) для двух крупнейших рынков потребления Западного полушария.
Восточное полушарие
Европа (включая Великобританию) и Соединенные Штаты Америки пока остаются крупнейшими экспортными рынками для Китая (суммарно более 35% от общего объема экспорта). Значительные объемы китайских товаров направляются в страны юго-восточной части Азиатско-Тихоокеанского региона, а также в Индию и другие страны. Несмотря на объективный процесс снижения уровня прибавочной стоимости при производстве китайской продукции, куда смотрит китайский капитал в поисках географического размещения производительных сил, абсолютно понятно. Китай движется только в Китай.
Что будут делать все остальные восточные страны-производители товаров в «лихие времена перемен» — жизнь покажет. Одно только можно сказать точно: капитализм — это динамично. Уснул — съели.
Где мы?
Мир меняется — это факт. В связи с этим в практическом смысле важно своевременно понять следующее: как стремительно происходящие глобальные процессы отразятся на социально-экономической перспективе России. Какова будет в ближайшие десятилетия роль и место нашей страны в новой схеме размещения производительных сил и в архитектуре международной торговли. Вопросов на самом деле очень много. От ответов на них зависит будущее следующих поколений россиян.
Продолжение следует.
Фото: Freepik
