Конечно, «Коммерсант» — уважаемый издательский дом, но всё-таки не для средних умов. Для средних, то есть именно для таких, как мой. Вот дважды внимательно прочитал публикацию «Коммерсанта», озаглавленную «Потребители потянулись к стакану», но так и не понял главного. Почему потребители к нему потянулись? От счастья или с горя мы опять начинаем заливать зенки? А может быть, всё гораздо проще — пили, пьём и будем пить? Попробую разобраться. Всё-таки высшее образование имею. Хотя и гуманитарное, зато советское и не заочное.
После цикла снижения на алкогольном рынке началось оживление. Продажи водки в марте увеличились на 4,95%, а крепких напитков в целом — на 2,7%. Всплеск продаж крепкого алкоголя произошел из-за падения интереса потребителей к пиву и вину. Стараясь экономить, граждане выбирают напитки покрепче. Водка в то же время рассматривается как более доступная альтернатива подорожавшим виски, бренди и коньяку.
Мартовское оживление продаж крепкого алкоголя, в том числе и водки, произошло после периода снижения. Ещё по итогам января—февраля прошлого года его совокупный объём реализации оценивался в 31,71 миллиона, сокращение составляло 1,1% год к году. На рынке тенденцию объясняли преимущественно ростом цен, из-за которого потребители в принципе начали отказываться от некоторых видов алкоголя.
Руководитель Центра разработки национальной алкогольной политики (есть у нас, оказывается, и такой!) Павел Шапкин связывает рост продаж крепкого спиртного с притоком в сегмент потребителей пива, на которых традиционно приходится 80% всего спиртного. Даже 1% от этого спроса может отразиться на общей статистике, поясняет он. Эксперт связывает это с увеличением цен на пиво. Из-за снижения покупательной способности потребители делают ставку на градус, а не на объём. Часть спроса по тем же причинам сейчас теряет вино, говорит господин Шапкин. Спрос конкретно на водку, по мнению президента гильдии «Алкопро» Андрея Московского, увеличивается из-за роста цен на другой крепкий алкоголь — виски, бренди и коньяк. Если раньше потребители активно переходили на вкусовые напитки, то теперь начался обратный переток. С января этого года акциз на алкоголь крепче 18% вырос на 11,4%, до 824 руб. за 1 литр спирта. Минимальная розничная цена на водку была повышена на 17,1%, до 409 руб. за бутылку объёмом 0,5 литра. Для бренди значение увеличилось на 28%, до 605 руб., для коньяка и виски сроком выдержки не менее трех лет — до 755 руб. за 0,5 литра.
Всё вышесказанное уже даёт волю фантазии и позволяет сделать взаимоисключающие выводы. Например, Центр разработки национальной алкогольной политики доразрабатывался до того, что мы стали больше пить. Причём крепкого алкоголя. А стало быть, и денег тратить больше, то есть больше денег приносить в бюджет государства. Не это ли является главной целью Центра? Ведь он разрабатывает национальную алкогольную политику, а не антиалкогольную? Ведь не секрет, что бюджетные поступления от продажи спиртного в нашей стране были чуть ли не главной статьёй дохода. С ней могла посоперничать лишь прибыль от продажи оружия. Наверное, в казне образовалась прореха от того, что мы стали меньше пить, вот национальная алкогольная политика и повернулась к нам… ну, этим самым. Вы меня поняли. Но не слишком ли примитивная стратегия была выбрана Центром? Задрать цены до такого уровня, что мы повсеместно бросим пить? Или к власти уже пришло поколение, которое никогда не слышало анекдота про то, как сын, после очередного повышения цен на водку, с робкой надеждой спросил отца: «Папа, теперь ты будешь меньше пить?». На что папаша ответил: «Нет, сынок, теперь ты будешь меньше есть».
Хотя, конечно, анекдот этот трансформировался в новых реалиях. Папа нынче не так категоричен. Он теперь не настаивает на том, что его сын будет меньше есть, а демократически предлагает компромиссный вариант — он переходит на спиртные напитки, которые меньше всего подорожали. А меньше всего подорожала именно водка! И поэтому мы перестали корчить из себя эстетов, которые потребляли коньяк, виски, ликёры, ликёрные вина, креплёные марочные вина? Значит, несмотря на пропаганду преимуществ здорового образа жизни (правда, пропаганду робкую и неуверенную), мы продолжаем выпивать для того, чтобы основательно опьянеть? А точнее, быть пьяным в дым, в мелкий помол, в драбадан, в зюзю, напиться до зелёных соплей? Перестанем эстетствовать, будем называть вещи своими именами!
Тем более что будущее наше, по мнению экспертов, неутешительное. Павел Шапкин рассчитывает, что рост продаж крепкого алкоголя в целом станет долгосрочным. Аналогичное поведение, по его словам, сейчас наблюдается во всём мире. Вот такие дела. Игры кончились, да здравствует водка? Но всё же почему? Пьём от того, что стали жить хуже? То есть с горя? Пьём от того, что стали жить слишком хорошо? Стало быть, пьём с радости? Непонятно, однако…
Соответствует редакционной политике
Фото: Екатерина Громова
