Константин Соколов (фото 1), представитель ПИНРО, рассказал на сегодняшнем российско-норвежском семинаре о состоянии экосистемы Баренцева моря и промысловой значимости районов, где ожидается разведка, добыча и транспортировка углеводородов.
Согласно данным геологического сообщества США о запасах углеводородов в Арктике, Баренцево море богато нефтью и газом, доступными для добычи. 30-35% нефти и 13% газа, еще не открытых в мире, находятся в арктических районах. Три основных района потенциальной добычи углеводородов - Штокмановское, Приразломное и Федынское, очень перспективное. Есть потенциально нефтегазоносные области, которые занимают всю акваторию моря, и уже подтвержденные месторождения.
«Говоря о нефтегазовом секторе, нужно упомянуть и о путях транспортировки - ныне существующих и потенциально планируемых, - рассказывал Константин Михайлович. - Основные пути проходят по южной части Баренцева моря, весьма важной для рыбного промысла, и, как выяснилось, интересной и для нефтегазового сектора».
Заявленные для работы площади перекрываются, что вызывает некоторый конфликт интересов. Районы промысла в теплые и холодные годы могут серьезно отличаться друг от друга. В холодные годы промысел пикши, например, концентрируется в южной части Баренцева моря, в то время как в теплые он распределен на достаточно широкой акватории. То же самое можно сказать о распределении мойвы, которое переменчиво год от года, зависит и от гидрологии, и от урожайности поколений, находящихся в промысле. Зависит и от урожайности трески, которая ее поедает. Исключение любого промыслового участка может привести к большим потерям у рыбаков.
«Говоря о совместимости видов деятельности, в первую очередь нужно отметить, что это разработка нефти и газа пришла к промыслу, а не наоборот, - иронично заметил Константин Соколов. - Первично все-таки рыболовство».
Но эти виды деятельности могут быть совмещены, с определенными ограничениями. К последствиям можно отнести сокращение к промыслу акваторий, физические помехи для траловых операций, значительные ущербы в случае аварийных нефтяных разливов, особенно в прибрежной зоне. ПИНРО посчитал потенциальный ущерб рыбным запасам от гибели тех или иных живых организмов. Потенциальный ущерб от гибели бентоса по некоторым районам Баренцева моря составляет от 70 до 115 тонн на 1 млн квадратных метров или на 1 промысловый квадрат. Потенциальный ущерб от гибели зоопланктона в верхнем 50-метровом слое - от 280 тонн до 700 тонн на 1 промысловый квадрат.
По мнению науки, интересы рыбного хозяйства нуждаются в защите. К морскому природопользованию должен быть применен экосистемный подход, предосторожный принцип охраны. Необходима фокусировка природоохранных усилий в прибрежной зоне, очень уязвимой от человеческой деятельности.
Какие могут быть приняты меры для охраны рыболовства? По мнению ПИНРО, это разработка госстандартов по экологической безопасности, подготовка и принятие ФЗ «О защите морей РФ от нефтяного загрязнения», разработка стратегии и региональных планов реагирования на разливы нефти. Создание фонда по предотвращению, контролю и борьбе нефтяными разливами, как это принято в ряде стран. Он должен создаваться за счет нефтяников. Или нужно внести соответствующие изменения в закон о недрах.
«Отдельная проблема, заслуживающая внимания, это механизм компенсации двух направлений ущерба: природе и рыбакам, - подчеркнул докладчик. - Это тема отдельных глубоких исследований».
Константин Соколов подчеркнул, что море - это не только промысел, ведь биопродукция не вырастает просто так. Ее источник - огромная масса планктона, мельчайших организмов, очень уязвимых. Картина его распределения изменчива год от года. Мега-бентос занимает всю акваторию Баренцева моря, там нет абсолютно стерильных от живых организмов зон.
Все ли мы знаем о море и его обитателях? Можем ли объективно оценить угрозу от деятельности промышленности? Нет, говорил ученый. Краб-стригун - еще не промысловый объект, но скоро станет таковым и вступит в конфликт с добытчиками нефти. Рыбохозяйственная наука не должна устраняться от этих проблем. Основными ее направлениями деятельности должны стать: мониторинг морской среды, расчет экологического ущерба и рисков, углубленное изучение механизмов негативного воздействия на биоту моря, с учетом системы течений.
В то время как средний жизненно-эксплуатационный цикл углеводородов на шельфе оставляет около 15 лет, то продолжительность жизни мойвы - 6 лет, трески - 20 лет, черного палтуса - 25 лет, морского окуня - 45 лет, а по некоторым подсчетам она может доходить и до 100 лет. «Во всяком случае, одна рыбина в течение своей жизни может увидеть и рассвет, и закат нефтяного промысла», - завершил экскурс в ближайшее будущее Константин Соколов.
Рассуждая о совместимости видов деятельности, нужно помнить, что это разработка нефти и газа пришла к промыслу, а не наоборот, Константин Соколов
