9 декабря в Дохе завершилась Всемирная климатическая конференция ООН. Страны должны были договориться об условиях продления Киотского протокола и о параметрах будущего климатического соглашения, которое должно вступить в силу в 2020 году.
Переговоры оказались сложными - в последний день они затянулись до глубокой ночи. В результате, как пишет «Bloomberg», катарский дипломат Абдулла бин Хамад Аттийя, председательствовавший на конференции, потерял терпение и стал зачитывать решения по каждому из пунктов повестки одно за другим, не обращая внимание на возражения.
Первый период действия Киотского протокола (подписан в 1997 г.) заканчивается в этом году, второй - в 2020 году. Чтобы торговать квотами с 2013 года, страны - участницы протокола должны были взять на себя новые обязательства по сокращению выбросов. Таких оказалось немного: это 27 стран Евросоюза (сокращение на 20% от уровня 1990 года), Норвегия, Швейцария, Исландия, Лихтенштейн и Монако, Австралия, Украина и партнеры России по Единому экономическому пространству - Белоруссия и Казахстан. Суммарно на эти страны приходится лишь 15% всех мировых выбросов парниковых газов.
Россия обязательства на себя не взяла. Также во втором периоде Киотского протокола отказались участвовать Канада, Япония и Новая Зеландия. Крупнейшие по объёму выбросов страны (США, Китай и Индия) вообще никогда не брали на себя обязательств по Киотскому протоколу, в итоге соглашение так и не повлияло на темпы глобального потепления.
Участие в первом периоде Киотского протокола не было обременительным для России - сокращать выбросы и повышать энергоэффективность не пришлось: к 2012 году нужно было лишь сохранить объем выбросов на уровне 1990 год. Но из-за спада промышленного производства выбросы уже в 2000 году были на 38% ниже лимита, к 2010 году - на 34%.
Это позволило российским компаниям торговать квотами, а не покупать их: Россия стала вторым в мире поставщиком углеродных единиц после Китая. Но еще в октябре премьер-министр Дмитрий Медведев указал, что страна не смогла получить существенных коммерческих выгод от участия в протоколе.
По оценкам Минэкономразвития, если исходить из прогнозной цены в 5 евро за тонну эквивалента CO2 (или углеродных единиц), российские компании могли продать квоты на 30 млрд евро. Но, по оценкам руководителя дирекции Сбербанка по управлению проектами в области энергосбережения и природопользования Всеволода Гаврилова, они выручили лишь около 600 млн долларов. На рынок удалось выставить только малую часть российской квоты - около 200 млн тонн эквивалента CO2 (или углеродных единиц) из 6 млрд тонн. В будущем согласно поправкам к Киотскому протоколу, согласованным на конференции, Россия сможет продать не более 2% квот, не использованных до 2013 года.
Одна из причин низких доходов - предложение квот значительно превышает спрос на них. Главный покупатель - Евросоюз, но из-за спада деловой активности сократился и спрос на углеродные единицы. Только за этот год цена за тонну эквивалента двуокиси углерода упала на 88%, опустившись ниже 1 евро. Переизбыток квот обесценивает все усилия по борьбе с изменением климата, заявил на конференции руководитель австралийской делегации Марк Дрейфус (цитата по Bloomberg). По его оценкам, объем сэкономленных за первый период квот превышает 7 млрд тонн.
Договоренности, достигнутые российскими переговорщиками в Дохе, еще предстоит проанализировать, говорит федеральный чиновник, курирующий Киотский протокол, но теперь использование российской квоты стало практически невозможно. Переговоры о совместной борьбе с изменением климата во многом свелись к бюрократической перестройке системы, чтобы облегчить работу над новым соглашением, содержательных результатов достичь не удалось, говорит руководитель климатических программ WWF Алексей Кокорин, сообщает www.vedomosti.ru.
Россия выходит из Киотского протокола
