- В мае россиянам задали 15 вопросов о том, чего они боятся в жизни, - пишет для «Ведомостей» руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра» Алексей Левинсон.
Реакции варьировались по шкале от значения «совсем не боюсь» до значения «постоянно испытываю страх».
Страх смерти. Среди женщин чуть ли не каждая четвертая, среди мужчин - каждый пятый признались, что они постоянно его испытывают. Но среди мужчин в 1,5 раза больше тех, кто говорит, что совершенно не боится смерти. (Здесь проявляется мужская отвага, но здесь и мужское неумение дорожить жизнью - своей и чужой. От этого мужчин гибнет в России очень много.) Не удивляет, что признающихся в страхе смерти меньше всего среди военных. Но неожиданно, что заявляющих, что не боятся смерти, более всего среди начальства. Не думают, значит, что на том свете им придется отвечать за свои дела на этом.
Есть немало и философских, и житейских рассуждений, исходящих из того, что страх смерти - главный страх человека. Но для наших соотечественников и современников это совсем не так. Страх смерти у них на 7-м месте в списке из 15 страхов, с которым к ним обратились исследователи. Больше всего россияне страшатся «болезней близких и детей», на 2-м месте страх «собственных болезней и мучений». Пожилые боятся этого в 1,5 раза сильнее, чем молодые. Но собственно старости пожилые люди боятся меньше молодых, вот так! (Страх старости, порадуемся, вообще на последнем месте.) Куда сильнее ужас «бедности, нищеты». Тех, кому он не знаком, менее 10%, тех, кого он мучит постоянно, в 2,5 раза больше. Начальство наше, оказалось, трепещет по этому поводу в 1,5 раза сильнее, чем рядовые служащие.
Сбережения. У многих россиян их нет, потому боятся потери сбережений 15%, не опасаются 25%, среди студентов и безработных и более трети. Однако потери работы из служащих и специалистов постоянно страшатся 20%, из рабочих - 25%.
Отметим страх мировой войны. Боящихся ее постоянно - 27%, совсем не боящихся - 17%, среди военных это соотношение выглядит как 32% к 9%, вероятно, они лучше нас понимают, что такое на самом деле мировая война.
И вот то, что мы считаем главной общественной опасностью (и у всех она сразу за страхом войны): «произвол властей, беззаконие». Тех, кого это тревожит постоянно, в 1,5 раза больше, чем тех, кого это не волнует. При этом максимум беспокойства проявляют стоящие поближе к власти, те, кто и сам пусть маленькая, но власть. Следом за ними - силовики, они же много более всех опасаются «ужесточения политического режима». И они же вместе с руководящими работниками сильно (почти 25%) боятся «возврата к массовым репрессиям». И те, и другие волнуются, можно предположить, потому, что знают лучше прочих, к чему идет дело. Они сознают, что оказались втянуты в произвол. Зная примеры из отечественной истории, они понимают, что обстановка беззакония дает им все основания опасаться, что далее они сами окажутся жертвами произвола.
Соответствует редакционной политике
