Век живи — век учись. Честное слово, только на этой неделе узнал, что третьего февраля отмечается Всемирный день борьбы с ненормативной лексикой. Однако, по мнению лингвистов, русский мат как уникальное языковое явление нуждается в сохранении и защите от тотального запрета. Проблема в том, что с формальной отменой ненормативная лексика никуда не исчезнет. Задача профессионалов — разъяснять, где мат уместен, а где нет.
Ах, как я понимаю лингвистов! Ну, действительно, когда заявлять о том, что русский мат нуждается в защите, если не во Всемирный день борьбы с ним? И ведь, вроде бы, понятно всем, что запретить употребление ненормативной лексики законодательно можно, но употреблять ее не перестанут. Обычно, чтобы закон работал, его принимают только в том случае, если под него выделены деньги. Думаю, что случай с ненормативной лексикой уникален. Здесь, что выделяй деньги, что не выделяй, что принимай закон, что не принимай, материться мы будем. Несмотря ни на что. Да, и сколько бы лингвисты ни разъясняли, где ненормативная лексика уместна, а где неуместна, материться мы будем в соответствии со своими убеждениями. То есть, один мат будет использовать для связки слов в предложении, другой вовсе не будет материться, независимо от того, есть запрещающий закон или нет, а третий так и продолжит матом разговаривать.
Честно говоря, с трудом представляю себе, как может выглядеть такой закон. Что будет внутри? Может быть, будут исключения? Мне невозможно себе представить, чтобы солдаты на войне обходились без мата. Или вы всерьёз думаете, что все они, как один, кричали только: «Вперед! За Сталина!»? Нипочем не поверю. Или если некий «Василий Алибабаевич» уронит вам на ногу батарею, то вы скажете ему: «Милостивый государь! Вы неосторожно уронили мне на ногу батарею, чем причинили мне физические страдания. Попрошу вас в дальнейшем не повторять столь опрометчивых поступков». Смешно даже подумать, что так и будет. А вот то, что услышит Василий, понятно всем. И будет это коротко и ясно.
И, тем не менее и однако, нынешний Патриарх Московский и всея Руси Кирилл в январе этого года обратился к Совету Федерации с призывом законодательно запретить использование мата в России. Употребление нецензурной брани, по мнению предстоятеля Русской церкви, «уродует богатый русский язык». Ну, уродует, или обогащает, — это ещё вопрос. Я не знаю, наверное, ни одного человека, который в своей жизни ни разу не ругнулся матом. По-моему, это просто невозможно.
А вот если посмотреть на проблему шире, то в каждой профессии существует свой арго. И от этого никуда не деться. Так что, «уродовать богатый русский язык» мы продолжим, даже повсеместно прекратив материться. А чем, скажите на милость, лучше русского мата блатной жаргон? Или чиновничий канцелярит? Они любят с нами, простыми смертными, на нём разговаривать. Особенно, если хотят, чтобы мы ничего не поняли.
Хотя, это самое «ничего не поняли» не всегда плохо. Помните, как у Михаила Задорнова иностранный шпион Джон Кайф выведывал у работяг секрет работы новейшей бетономешалки? Выведать то, он выведал, но его донесение в центр выглядело так: «Положь колдобину со стороны загогулины и два раза дергани за пимпочку. Опосля чего долбани плюхалкой по кувыкалке и, кады чвокнет, отскочь дальшее, прикинься ветошью и не отсвечивай. Потому как она в это время шмяк, тудыть, сюдыть, йоксель-моксель, ерш твою медь… Пш-ш-ш! И ждешь, пока остынет. Остыло, подымаесся, вздыхаешь… Осторожненько вздыхаешь, про себя, шобы эта быдла не рванула! И бегишь за угол за поллитрой. Потому как пронесло!». Надо ли говорить, что вражьи шифровальщики так и не смогли ни черта расшифровать, и секрет работы новейшей бетономешалки был спасен.
Оставим в покое Михаила Задорнова и обратим свой взор на других писателей. Например, Эдуард Лимонов, особенно в романе «Это я, Эдичка», почти разговаривает с нами матом. Мне лично, читать это было довольно противно. Чувствовал себя так, будто измазался с головы до ног этим самым. Ну, вы меня поняли. А вот Сергея Довлатова я очень люблю. У него нецензурная лексика употребляется, скажем, дозированно, редко, но метко. Чтобы усилить, чтобы выделить, чтобы подчеркнуть. Её словно и не замечаешь, настолько это мастерски сделано. Не это ли собираются нам объяснять филологи? Трудно сказать. А вот не менее известный писатель Сергей Лукьяненко, автор знаменитых «Дозоров», признался, что как писатель спокойно относится к мату, однако в своих текстах его не использует. «У меня только в одной книге есть матерное слово, она написана в 90-е годы. Достаточно жесткая книга, любое другое слово из уст того персонажа звучало бы неправдоподобно. Другое дело в жизни, когда ребенок или подросток при взрослых матерится… Или женщина при муже начинает говорить нецензурно. Это нельзя. Это может делать человек, выпавший из общества, махнувший на себя рукой. Я бы сказал так: матерная лексика имеет право на существование в очень ограниченном диапазоне. И то, что она превращается в какую-то затычку, которую используют легко и по любому поводу, — это совершенно неверно. Не для того она нам досталась от предков, а только для пользования в случае особой нужды и опасности». Вот честное слово, готов подписаться под любым словом Сергея Васильевича, хотя отнюдь не являюсь его фанатом.
С одной стороны, нельзя бороться с тем, что нельзя победить. Но с другой стороны, в нашей стране возможно всё. Вот только какова будет цена этой победы? Сегодня дело обстоит так: согласно статье 20.1. КоАП, использование мата в общественных местах влечет штраф от 500 до одной тысячи рублей или 15 суток ареста. При этом в законах нет перечня запрещенных слов; неправомерность использования лексики определяют полиция, прокуратура и эксперты. Роскомнадзор отслеживает употребление мата в средствах массовой информации, а Федеральная антимонопольная служба следит за чистотой русского языка в рекламе. Любопытно, что употребление нецензурных иностранных слов у нас не запрещено. То есть, по-нашему материться не моги, а по иноземному сколько угодно! Нет у них методов против Кости Сапрыкина!
Кадр из фильма: «Место встречи изменить нельзя»
Соответствует редакционной политике
