Новгородский краевед Александр Григорьевич Слезскинский, будучи сотрудником Комитета для помощи поморам Русского Севера, летом 1897 года объехал весь Мурманский берег, и в том же году вышла его книга «Мурман», в которой о Росляково написано следующее: «…На том же берегу, против самой колонии Грязной (ныне п. Сафоново-1), есть губа Рослякова, с маленькой речкой того же названия. В этой губе, в 1895 г. основал колонию Рослякову некто Маринин. Колонист русский, холостой; получил от казны пособие и выстроил себе деревянный дом, причём на эти же деньги приобрёл шняку и рыболовные снасти…».
Итак, дата первого упоминания поселения меняется. Правда, информацию о Маринине в Мурманском областном архиве найти не удалось, да и Слезскинский пишет о нём как о «некто», значит, познакомиться с ним ему не удалось, а до нас он доводит информацию из документов или же рассказанную местными. Вопрос остаётся и с домом Маринина. В более поздних источниках указывается, что один из колонистов живёт в доме, который начал строить Ф. Неронин (поставил сруб), а окончательно доделан уже Теккинеными. Причём другая часть семьи финнов в это время жила в землянке на другой стороне Рослякова ручья. Куда делся дом Маринина, непонятно. Возможно, сгорел или разрушился, возможно, это был не совсем дом, а что-то наподобие саамской тупы, а может, это и есть тот самый дом, только присвоенный себе Нерониным.
Далее Слезскинский пишет: «…Просился в колонию финляндец Юган Мерелайнем, но вопрос о переселении его губернским начальством ещё не разрешён…». Из архивных данных известно, что Мерелайнем ещё в 1895 году вместе с женой и детьми стал одним из основателей колонии Белокаменная и вот через год попросился переселиться через Кольский залив, но разрешение он так и не получил. Чем же зарабатывали первые росляковцы? За счёт чего жили? И здесь неплохо вспомнить о дровах, которые складировал Неронин в Росляково. Опять вернёмся к Слезскинскому. Он пишет, что Маринин: «Зимой берет в соседних колониях оленей и возит дрова. Для дров рубит мелкий березняк в лесах, близ растущих. В остальное время, с двумя наемными работниками, в шняке (поморское судно) выезжает на устье Кольской губы и забрасывает ярус из 30 тюков».
Романов в своём сборнике подтверждает: «Лес на дрова — берёзовый — рядом с жильем. На продажу лес рубят как здесь, так и в Челонопушке (Челнопустка) и в Грязной. Ведут тресковый промысел. Сначала промышляли ярусом у Гаврилова. После у Торос-острова ловили на поддёв. Для промысла имеют 30 тюков. За всё время продали [рыбы] на 156 рублей и себе оставили пудов 30. Зимой оба Теккинены и Неронин занимаются рубкой дров на продажу в Александровск (ныне Полярный). Сдавали в 1899 году по 4 руб. 25 коп. за сажень с оплатой пошлины и провозом». Утверждать, что Неронин продавал выделенные ему кубометры дров, мы не можем, но то, что заготовка этого лесоматериала была в этом месте, подтверждает не один источник.
А рыбу в этих местах ловили мало или вообще не ловили. Обратим внимание, что колонисты уходят в море на промысел, и источники о рыболовстве рядом с поселением не указывают, хотя сёмга в Росляковском ручье водилась. Причина этому законодательная. Все реки и ручьи на Мурмане принадлежали лопарям. Поэтому чиновники на просьбы ловить сёмгу отвечали: «Всё лопарское; промышляйте в море, где нет других». Или арендуйте.
С сельским хозяйством дела обстояли тоже не лучшим образом. Крайне малое количество покосов ограничивало и количество скота. По этой причине Маринин вовсе не держал скот, а к началу XX века в Росляково появилось три коровы, потом они размножились до пяти. Сена колонистам не хватало, и живность приходилось подкармливать ягелем и водорослями. Неронин получил в аренду покосы от волостного правления и сдавал их в субаренду, что давало ему прибыль. Остальным колонистам о прибыли думать не приходилось. За покос тоже приходилось платить. Статистика на 1899 год нам говорит, что Фёдор Филиппович накосил около 650 кг, а остальные росляковцы — 2,5 тонны, но оставались и некошеные места. Впрочем, в летний период скотина была на вольном выпасе. Другого домашнего скота не было, как не было в колонии и огородов.
Если обобщать, первые росляковцы жили обычной жизнью мурманского колониста. Правда, в отличие от береговых колоний, у них был бонус в виде запаса и продажи дров. В остальном то же самое. Основная еда: треска, молоко, ягоды, грибы. Жили и в доме на несколько семей, и в землянках. Но даже несмотря на такое незавидное положение, колония жила. Не активно разрасталась, как соседняя Белокаменная, но всё же. В 1898 году в Росляково переселился из колонии Земляной, что на полуострове Средний, лютеранский церковнослужитель (кистер) Эрик Хакман, и на 1910 год в колонии Росляково находилось 4 двора. Оно уже и в советский, довоенный период оставалось финским поселением, где, впрочем, звучала и норвежская, и саамская речь.
Так зарождался один из районов города Мурманска, отрезанный от основной городской части сопками. Так жили люди, первыми выбравшие это место для себя и своих семей.