Все более активная геологоразведочная деятельность норвежских нефтяников и газовиков в Баренцевом море вызывает растущую тревогу у представителей рыбацкого сообщества Норвегии и России. Ведь имеющийся в этом районе Мирового океана рыбный запас находится в нашем совместном ведении.
Постоянного эксперта ИА «Nord-News», председателя КС «Севрыба» Вячеслава Зиланова, как никого другого, тревожит вопрос: смогут ли наши северные соседи, несмотря на богатый опыт в области нефте- и газоразведки и добычи, обеспечить должный уровень безопасности при подводном бурении? Вот что Вячеслав Константинович думает по этому поводу:
«В последнее время Арктика привлекает внимание не только приграничных с ней государств, но и транснациональных компаний, занятых разработкой углеводородных месторождений. В связи с этим встает вопрос: насколько оправдано интенсивное и ускоренное развитие добычи полезных ископаемых в северных морях с их уязвимой экологической средой? Нефте- и газоразведчики постоянно утверждают, что современные технические средства бурения достаточно надежные. Но так ли это на самом деле?
Сомнительно, поэтому многие сведущие с удивлением восприняли новость о том, что определенные норвежские политические круги, да и правительство тоже, все больше склоняются к тому, чтобы начать сейсморазведку в районе Лофотенских островов, а в последующем, возможно, и разработку там местных месторождений. Между тем это далеко не внутреннее дело Норвегии.
Район Лофотен - сердце рыбного хозяйства всего Баренцева моря. В отдельные, особо «урожайные» годы здесь добывалось до 7 млн тонн рыбы. А она, между прочим, источник благополучия не только норвежских рыбаков, но и российских. Более того, отсюда изначально тянется цепочка снабжения водными биоресурсами всей Европы. Малейшее нарушение биологического равновесия на Лофотенах может привести к непредсказуемым последствиям.
Здесь находятся места нерестилищ трески, пикши, сельди, чуть в меньшей степени - сайды, палтуса. Нарушив природный баланс, мы можем остаться без наиболее востребованных на рынке видов рыб. Сюда же, кстати, заходит на нерест и мойва.
Приведу пример с Каспием. Как только там началась интенсивная разведка углеводородов, уловы кильки упали в 10 раз, осетровые виды сведены практически к нулю. В крайне угнетенном состоянии находятся и все остальные виды ВБР. Нам говорят, что в Северном море все по-прежнему хорошо. Это не соответствует действительности. После того, как там были проложены многочисленные трубопроводы по транспортировке газа и частично нефти, по существу был прекращен донный траловый промысел.
Видовой рыбный состав значительно изменился. Да и общий объем вылова после тех, пусть и не сильных аварий, которые имели там место быть, заметно уменьшился по сравнению с периодом, когда Северное море было свободно от нефтегазовых разработок. И не дай бог случится катастрофа наподобие той, что произошла в Мексиканском заливе. Для биоресурсов Баренцева моря это будет смерти подобно. Восстановление здесь идет крайне медленно и вряд ли оно уже когда-нибудь будет доведено до прежнего состояния.
Ученые предупреждают: арктические воды - среда с совершенно другой амплитудой штормового времени, в которой намного дольше перерабатываются отходы. Она во многом еще непознанная для научного сообщества. Я считаю, что на планете пока еще вполне достаточно углеводородного сырья, добываемого на суше. Богатое рыбой, как никакое другое, Баренцево море вполне можно до поры до времени оставить в покое во имя будущих поколений. Неужели такие рачительные, практичные и весьма продвинутые в экологическом отношении специалисты всего этого не понимают?
В последние десятилетия сложившаяся в Норвегии мощная технократическая структура, занятая разведкой и разработкой углеводородов, приобрела в стране огромную силу влияния. И это понятно, ведь именно она дает наибольшие поступления в казну, то есть, как бы гарантию благополучия норвежского народа в целом. Это влияет на сознание простых людей. Но давайте не будем забывать о том, что углеводородные ресурсы исчерпаемы.
Можно эксплуатировать месторождение хоть 30, хоть 50 лет, но оно все равно опустеет. Водные же биоресурсы - возобновляемые и могут кормить нас тысячелетиями. Повторюсь, стопроцентной гарантии безопасного бурения под толщей воды не может дать ни одна компания. Сколько бы ее представители ни повторяли, что все, мол, под контролем. Кто ни будь мог заранее спрогнозировать, что случится в Мексиканском заливе? Никто!
Помню, в 80-х годах прошлого века пробное бурение советские нефтяники проводили в одной из губ устья Печоры. После того, как работы закончились, скважина фонтанировала еще полтора года. Ее удалось перекрыть только с помощью наклонного ядерного взрыва.
Пусть углеводородные запасы Баренцева моря разрабатывают будущие поколения, когда появятся более совершенные и безопасные технологии. Можно ли найти здесь какой-то компромисс? Не уверен. Любой компромисс будет все равно склоняться в пользу сторонников разработки углеводородов. Это неминуемая составляющая нашего XXI века.
Но когда дело начинает касаться Арктики, мы должны временно остановиться - регион слишком уязвим. Это своего рода бренд Баренцева моря - самые экологически чистые рыбные продукты в мире. Кстати, насколько мне известно, в начале 2000-х годов норвежцами был разработан проект на длительную перспективу, согласно которому приоритет отдавался рыбной отрасли.
Надеюсь, документ все же получит свое развитие. России следует действовать в том же направлении».
