Есть такая историческая байка: Ночь с 8 на 9 мая 1945 года. Карлхорст. Идет подписание акта о безоговорочной капитуляции фашистской Германии. В зал входит французский генерал де Латр де Тассиньи. Немецкий фельдмаршал Кейтель вскидывает брови и восклицает: «Как?! И эти тоже нас победили?».
В минувшее воскресенье мы отметили 75-летие полного снятия блокады Ленинграда. Главные мероприятия, понятное дело, прошли в Санкт-Петербурге, но жители блокадного Ленинграда и их потомки живут сегодня в самых разных уголках России. И не только России. Для них память о блокаде, о Великой Отечественной войне святы. Для всех нас. Для нас. Но не для них. Ведущее французское информационное агентство «Франс Пресс» назвало парад в честь снятия Блокады «возмутительным карнавалом». Вот так. Ни много, ни мало. Следом немецкая газета «Зюддойче Цайтунг» написала, что «Москва злоупотребляет памятью о жертвах блокадного Ленинграда». «Те, кто находятся у власти в Москве, проводят парады вместо сочувствия и тешат национальную гордость вместо горькой скорби». Автор статьи Зильке Бигальке, заявляет, что годовщина «приобрела характер торжества, тогда как речь идет о масштабной трагедии».
Интересно, с каких это пор французы и немцы учат нас, когда нам смеяться и плакать? Какое им дело, как мы отмечаем то или иное событие? Что-то я не помню, чтобы мы поучали французов, как им праздновать День взятия Бастилии. Или немцев как праздновать их День народного единства. А им-то, почему можно?
В следующем году мы будем отмечать семьдесят пятую годовщину Великой Победы. Нам что теперь, ждать сценариев празднования из Франции и Германии? Да, война закончилась почти 75 лет назад. Но она рядом. Совсем рядом. Мне 61 год. Поколение моих родителей либо воевало, либо было детьми войны. До войны от меня всего одно поколение! Они всё помнят. И мы помним. И наши дети и внуки. Наверное, чем выше цена, которую заплатил за победу, чем тяжелее она далась, тем дольше о ней помнишь. Наша цена в 27 миллионов человеческих жизней. Больше в мировой истории за победу никто не платил. Вот мы и помним. Поэтому мы и не приемлем скабрёзных шуток о войне, призывов забыть все за давностью лет. Французы потеряли во Второй мировой войне 665 тысяч человек. Первый бой французской армии с немецкой состоялся 13 мая 1940 года, а уже 24 июня Франция капитулировала и немцы оккупировали Париж. Может быть, если бы немцы убивали французов с такой же скорострельностью, как они убивали нас, то французская память была бы подлиннее и они бы не позволили себе поучать нас, как и что праздновать.
Если французские поучения еще можно как-нибудь оправдать. Все же союзники, хотя и о-о-о-очень недолгие. В этом смысле меня бы больше устроило, коли Францию уж допустили к подписанию Акта о безоговорочной капитуляции, чтобы его от Франции подписал не генерал де Латр де Тассиньи, а подполковник Пьер Пуяд, командир авиаполка «Нормандия-Неман». Так вот, если французские поучения еще можно как-нибудь оправдать, то поучения с немецкой стороны - это кощунство в чистом виде. Война все-таки закончилась в Берлине. По словам немецкой журналистки, годовщина «приобрела характер торжества, тогда как речь идет о масштабной трагедии». А разве может быть иначе, когда речь идет о войне? Тогда, 75 лет назад, жители Ленинграда торжествовали, что блокада окончательно прорвана, что город не сдался, и в то же самое время скорбели о более чем миллионе ленинградцев, не доживших до этого светлого дня. А День Победы? Праздник со слезами на глазах. Лучше, чем сказал поэт-фронтовик Владимир Харитонов, не скажешь. Поэтому в такие дни мы смеемся и плачем одновременно. «Русский солдат стоит там, где его поставили, пока его не убьют». «Надо быть русским, чтобы выдержать это». Это не мы про себя так сказали, а противник, враг о нас. Мы и побеждаем потому, что мы такие. И плачем и смеемся одновременно. Мы имеем на это право. Мы его заслужили. Не можете постичь русскую душу? Ну и не лезьте в нее. Мы сами знаем, где у нас чего.
Фотография Татьяны Кудряшовой
АНДРЕЙ ПРИВАЛИХИН. НЕПРАВИЛЬНЫЕ РЫБАКИ
